В младенчестве моем она меня любила И семиствольную цевницу мне вручила. Она внимала мне с улыбкой — и слегка, По звонким скважинам пустого тростника, Уже наигрывал я слабыми перстами И гимны важные, внушенные богами, И песни мирные фригийских пастухов. С утра до вечера в немой тени дубов Прилежно я внимал урокам девы тайной, И, радуя меня наградою случайной, Откинув локоны от милого чела, Сама из рук моих свирель она брала. Тростник был оживлен божественным дыханьем И сердце наполнял святым очарованьем.... Читать дальше »
В лесах, во мраке ночи праздной, Весны певец разнообразный Урчит, и свищет, и гремит; Но бестолковая кукушка, Самолюбивая болтушка, Одно куку свое твердит,
И эхо вслед за нею то же. Накуковали нам тоску! Хоть убежать. Избавь нас, боже, От элегических куку!
В Дориде нравятся и локоны златые, И бледное лицо, и очи голубые... Вчера, друзей моих оставя пир ночной, В ее объятиях я негу пил душой; Восторги быстрые восторгами сменялись,
Желанья гасли вдруг и снова разгорались; Я таял; но среди неверной темноты Другие милые мне виделись черты, И весь я полон был таинственной печали, И имя чуждое уста мои шептали.
В глуши, измучась жизнью постной, Изнемогая животом, Я не парю — сижу орлом И болен праздностью поносной. Бумаги берегу запас, Натугу вдохновенья чуждый, Хожу я редко на Парнас, И только за большою нуждой. Но твой затейливый навоз Приятно мне щекотит нос: Хвостова он напоминает, Отца зубастых голубей, И дух мой снова позывает Ко испражненью прежних дней.
В безмолвии садов, весной, во мгле ночей, Поет над розою восточный соловей. Но роза милая не чувствует, не внемлет, И под влюбленный гимн колеблется и дремлет.
Не так ли ты поешь для хладной красоты? Опомнись, о поэт, к чему стремишься ты? Она не слушает, не чувствует поэта; Глядишь — она цветет; взываешь — нет ответа.
Будь подобен полной чаше, Молодых счастливый дом, — Непонятно счастье ваше, Но молчите ж обо всем. Что за диво, что за каша Для рассудка моего — Черт возьми! но, воля ваша, Не скажу я ничего. То-то праздник мне да Маше, Другу сердца моего; Никогда про счастье наше Мы не скажем ничего. Стойте — тотчас угадаю Горе сердца твоего. Понимаю, понимаю! — Не болтай же ничего. Строгий суд и слово ваше Ценим более всего. Вы ль одни про счастье наше Не сказали ничего! Он мне ровесник, он так мил, Всегда видала в нем я брата, Он, как сестру, меня любил. Скажите, чем я виновата. Нет, Маша, ты не виновата...... Читать дальше »
Брат милый, отроком расстался ты со мной — В разлуке протекли медлительные годы; Теперь ты юноша — и полною душой Цветешь для радостей, для света, для свободы.
Какое поприще открыто пред тобой, Как много для тебя восторгов, наслаждений И сладостных забот, и милых заблуждений! Как часто новый жар твою волнует кровь! Ты сердце пробуешь, в надежде торопливой, Зовешь, вверяясь им, и дружбу и любовь.
Брадатый староста Авдей С поклоном барыне своей Заместо красного яичка Поднес ученого скворца.
Известно вам: такая птичка Умней иного мудреца. Скворец, надувшись величаво, Вздыхал о царствии небес И приговаривал картаво: «Христос воскрес! Христос воскрес!»
Близ мест, где царствует Венеция златая, Один, ночной гребец, гондолой управляя, При свете Веспера по взморию плывет, Ринальда, Годфреда, Эрминию поет.
Он любит песнь свою, поет он для забавы, Без дальных умыслов; не ведает ни славы, Ни страха, ни надежд, и, тихой музы полн, Умеет услаждать свой путь над бездной волн.
На море жизненном, где бури так жестоко Преследуют во мгле мой парус одинокой, Как он, без отзыва утешно я пою И тайные стихи обдумывать люблю.
Блестит луна, недвижно море спит, Молчат сады роскошные Гассана. Но кто же там во мгле дерев сидит На мраморе печального фонтана? Арап-евнух, гарема страж седой, И с ним его товарищ молодой. «Мизрур, недуг тоски душевной Не от меня сокроешь ты. Твой мрачный взор, твой ропот гневный, Твои свирепые мечты Уже давно мне все сказали. Я знаю — жизнь тебе тяжка. А что виной твоей печали? Мой сын, послушай старика».
Блажен, кто в шуме городском Мечтает об уединенье, Кто видит только в отдаленье Пустыню, садик, сельский дом, Холмы с безмолвными лесами, Долину с резвым ручейком И даже... стадо с пастухом! Блажен, кто с добрыми друзьями Сидит до ночи за столом И над славенскими глупцами Смеется русскими стихами; Блажен, кто шумную Москву Для хижинки не покидает... И не во сне, а на яву Свою любовницу ласкает!..
Безумных лет угасшее веселье Мне тяжело, как смутное похмелье. Но, как вино — печаль минувших дней В моей душе чем старе, тем сильней. Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе Грядущего волнуемое море. Но не хочу, о други, умирать; Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать; И ведаю, мне будут наслажденья Меж горестей, забот и треволненья: Порой опять гармонией упьюсь, Над вымыслом слезами обольюсь, И может быть — на мой закат печальный Блеснет любовь улыбкою прощальной.
Благодарю вас; вы мне дали Надежды лучшие мои, Пустые радости любви Любви прелестные печали; Всегда я помнил вас, один среди друзей, Мечты о вас мне чаровали Часы бессонницы моей, Часы трудов и сатурналий, И редко ль рабствовала вам Моя богиня молодая, Все, что не вы, позабывая И сладко радуясь цепям? Но гордость пламенного нрава Ее достойное взяла: Опять меня зовет пленительная слава На вдохновенные дела; Опять мне душу оживила К добру, к высокому любовь, И поэтическая сила Во мне владычествует вновь. Увижу родину моих стихотворений, Увижу Дерпт, там крылья развернет, Покинет мир сует мой своевольный гений, И будет смел его полет. «Поэт свободен, что награда Его торжественных трудов? Не милость царственного взгляда, Не восхищение рабов! Служа не созданному богу Он даст ли нашим божествам Назначит мету и дорогу Своей душе, своим стихам?» Я виноват, прошу прощенья!<
... Читать дальше »
Благодарю вас за цветы: Они священны мне; порою На них задумчиво покою Мои любимые мечты; Они пленительно и живо Те дни напоминают мне, Когда на воле, в тишине, С моей Каменою ленивой, Я своенравно отдыхал Вдали удушливого света, И вдохновенного поэта К груди кипучей прижимал! И ныне с грустию утешной, Мои желания летят В тот край возвышенных отрад Свободы милой и безгрешной. И часто вижу я во сне: И три горы, и дом красивый, И светлой Сороти извивы Златого месяца в огне, И там, у берегя, тень ивы — Приют прохлады в летний зной, Наяды полог продувной; И те отлогости, те нивы, Из-за которых вдалеке, На вороном аргамаке, Заморской шляпою покрытый; Спеша в Тригорское, один — Вольтер и Гете и Расин — Являлся Пушкин знаменитый; И ту площадку, где в тиши Нас нежила, нас веселила Вина чарующая сила — Оселок сердца и души: И все божественное лето, Которое из рода в род, Как драгоценность
... Читать дальше »
Ассан сидел, нахмуря брови. Кальян дымился, ветер выл. И, грозно молвив: «Крови! Крови!» — Он встал и на коня вскочил. «Зюлейка! нет, твою измену Врагу я даром не прощу! Его как мяч на шашку вздену, Иль сам паду, иль отомщу!» Что было ночью в поле ратном, О том расскажет лишь луна... Наутро конь путем обратным Скакал... Несчастная жена! Мешок о лук седельный бился, Горела под конем трава. Но не чурек в мешке таился: Была в нем вражья голова!
Администрация — берет И очень скупо выпускает, Плутосократия дерет И ничего не возвращает, По приглашению властей Дворяне ловят демагогов; Крестьяне от земли, кормилицы своей, Бегут, под бременем налогов, И пропиваются вконец по кабакам, И пьяным по колено море... Да будет стыдно нам! да будет стыдно нам За их невежество и горе!..
Будто жизнь на страданья моя обречена; Горе вместе с тоской заградили мне путь; Будто с радостью жизнь навсегда разлучена, От тоски и от ран истомилася грудь.
Будто в жизни мне выпал страданья удел; Незавидная мне в жизни выпала доля. Уж и так в жизни много всего я терпел, Изнывает душа от тоски и от горя.
Даль туманная радость и счастье сулит, А дойду — только слышатся вздохи да слезы, Вдруг наступит гроза, сильный гром загремит И разрушит волшебные, сладкие грезы.
Догадался и понял я жизни обман, Не ропщу на свою незавидную долю. Не страдает душа от тоски и от ран, Не поможет никто ни страданьям, ни горю.
Была пора, своей игрою, Своею ризою стальною Морской простор меня пленял, Я дорожил и в тишь и в бури То негой тающей лазури, То пеной у прибрежных скал.
Но вот, о море! властью тайной Не все мне мил твой блеск случайный И в душу просится мою; Дивясь красе жестоковыйной, Я перед мощию стихийной В священном трепете стою.
Будь Феокрит, о прелестнейший, мной упомянут с хвалою. Нежен ты прежде всего, но и торжествен вполне. Ежели граций ты шлешь в золотые чертоги богатых, Босы они, без даров, снова приходят к тебе,
Праздны сидят они снова в убогом доме поэта, Грустно склоняя чело к сгибу остывших колен. Или мне деву яви, когда в исступлении страсти, Юноши видя обман, ищет Гекату она.
Или воспой молодого Геракла, которому служит Люлькою кованный щит, где он и змей задушил. Звучен триумф твой! Сама тебя Каллиопа венчает; Пастырь же скромный, затем снова берешь ты свирель.
Богом света покинута, дочь Громовержца немая, Ночь Гелиосу вослед водит возлюбленных чад. Оба и в мать и в отца зародились бессмертные боги, Только несходны во всем между собой близнецы: Смуглоликий, как мать, творец, как всезрящий родитель,
Сон и во мраке никак дня не умеет забыть; Но просветленная дочь лучезарного Феба, дыханьем Ночи безмолвной полна, невозмутимая Смерть, Увенчавши свое чело неподвижной звездою, Не узнает ни отца, ни безутешную мать.
Богини девственной округлые черты, Во всем величии блестящей наготы, Я видел меж дерев над ясными водами. С продолговатыми, бесцветными очами
Высоко поднялось открытое чело, — Его недвижностью вниманье облегло, И дев молению в тяжелых муках чрева Внимала чуткая и каменная дева.
Но ветер на заре между листов проник, — Качнулся на воде богини ясный лик; Я ждал, — она пойдет с колчаном и стрелами, Молочной белизной мелькая меж древами,
Взирать на сонный Рим, на вечный славы град, На желтоводный Тибр, на группы колоннад, На стогны длинные... Но мрамор недвижимый Белел передо мной красой непостижимой.
Бледен лик твой, бледен, дева! Средь упругих волн напева Я люблю твой бледный лик. Под окном на всем просторе Только море — только в море Волн кочующих родник.
Тихо. Море голубое Взору жадному в покое Каждый луч передает. Что ж там в море — чья победа? Иль в зыбях, вторая Леда, Лебедь-бог к тебе плывет?
Не бессмертный, не бессонный, Нет, то юноша влюбленный Проложил отважный путь, И, полна огнем желаний, Волны взмахом крепкой длани Молодая режет грудь.
Меркнет день; из крайней тучи Вдоль пучины ветр летучий Направляет шаткий бег, И под молнией багровой Страшный вал белоголовый С ревом прыгает на брег.
Где ж он, Геро? С бездной споря Удушающего моря, На свиданье он спешит! Хоть бесстрастен, хоть безгласен, Но по-прежнему прекрасен, Он у ног твоих лежит.
Бледен лик твой, бледен, дева! Средь упругих волн напева Я люблю твой бледный лик. Под окном на всем просторе Только
... Читать дальше »
