«Вечернюю! Вечернюю! Вечернюю! Италия! Германия! Австрия!» И на площадь, мрачно очерченную чернью, Багровой крови пролилась струя!
Морду в кровь разбила кофейня, Зверьим криком багрима: «Отравим кровью игры Рейна! Громами ядер на мрамор Рима!»
С неба, изодранного о штыков жала, Слезы звезд просеивались, как мука в сите, И подошвами сжатая жалость визжала: «Ах, пустите, пустите, пустите!»
Бронзовые генералы на граненом цоколе Молили: «Раскуйте, и мы поедем!» Прощающейся конницы поцелуи цокали, И пехоте хотелось к убийце — победе.
Громоздящемуся городу уродился во сне Хохочущий голос пушечного баса, А с запада падает красный снег Сочными клочьями человечьего мяса.
Вздувается у площади за ротой рота, У злящейся на лбу вздуваются вены. «Постойте, шашки о шелк кокоток Вытрем, вытрем в бульварах Вены
... Читать дальше »
Возьми, египтянка, гитару, Ударь по струнам, восклицай; Исполнясь сладострастна жару, Твоей всех пляской восхищай. Жги души, огнь бросай в сердца От смуглого лица. Неистово, роскошно чувство, Нерв трепет, мление любви, Волшебное зараз искусство Вакханок древних оживи. Жги души, огнь бросай в сердца От смуглого лица. Как ночь — с ланит сверкай зарями, Как вихорь — прах плащом сметай, Как птица — подлетай крылами И в длани с визгом ударяй. Жги души, огнь бросай в сердца От смуглого лица. Под лесом нощию сосновым, При блеске бледныя луны, Топоча по доскам гробовым, Буди сон мертвой тишины. Жги души, огнь бросай в сердца От смуглого лица. Да вопль твой эвоа! ужасный, Вдали мешаясь с воем псоз, Лиет повсюду гулы страшны, А сластолюбию любовь. Жги души, огнь бросай в сердца От смуглого лица. Нет, стой, прелестница! довольно, Муз скромных больше не страши; Но плавно, важно, благородно, Как русск
... Читать дальше »
Возвращается Весна, И хариты вкруг блистаю! Взоры смертных привлекают. Где стоит, грядет она, Воздух дышит ароматом, Усмехается заря, Чешуятся реки златом; Рощи, в зеркалы смотря, На ветвях своих качают Теплы, легки ветерки; Сильфы резвятся, порхают, Зелень всюду и цветки Стелют по земле коврами; Рыбы мечутся из вод; Журавли, виясь кругами Сквозь небесный синий свод, Как валторны возглашают; Соловей гремит в кустах, Звери прыгают, брыкают, Глас их вторится в лесах. Горстью пахарь дождь на нивы Сеет вкруг себя златой, Белы парусы игривы Вздулись на море горой; Вся природа торжествует, Празднует Весны приход, Все играет, все ликует, — Нимфы! станьте в хоровод И, в белейши снега ткани Облеченны, изо льну, Простирайте нежны длани. Принимайте вы Весну, А в цветах ее щедроты, А в зефирах огнь сердцам. С нею к вам летят эроты: Без любви нельзя жить вам.
Вам, красавицы младые, И супруге в дар моей Песни Леля золотые Подношу я в книжке сей. Нравиться уж я бессилен И копьем и сайдаком, Дурен, стар и не умилен: Бью стихами вам челом. Бью челом; и по морозам Коль вы ездите в санях, Летом ходите по розам, По лугам и муравам, — То и праха не лобзаю Я прелестных ваших ног; Чувствы те лишь посвящаю, Что любви всесильный бог С жизнью самой в кровь мне пламень, В душу силу влил огня; Сыплют искры снег и камень Под стопами у меня.
В тяжелой колеснице грома Гроза, на тьме воздушных крыл, Как страшная гора несома, Жмет воздух под собой, — и пыль И понт кипят, летят волнами, Древа вверх вержутся корнями, Ревут брега, и воет лес. Средь тучных туч, раздранных с треском, В тьме молнии багряным блеском Чертят гремящих след колес. И се, как ночь осення, темна, Нахмурясь надо мной челом, Хлябь пламенем расселась черна, Сверкнул, взревел, ударил гром; И своды потряслися звездны: Стократно отгласились бездны, Гул восшумел, и дождь и град, Простерся синий дым полетом, Дуб вспыхнул, холм стал водометом, И капли радугой блестят. Утихло дуновенье бурно, Чуть слышен шум и серный смрад; Пространство воздуха лазурно И чела в злате гор горят. Природе уж не страшны грозы, Дыхают ароматом розы, Пернатых раздается хор; Зефиры легки, насекомы Целуют злаков зыбки холмы, И путник осклабляет взор. Кто сей, который тучи гонит По небу, как стада ов
... Читать дальше »
В прекрасный майский день, В час ясныя погоды, Как всюду длинна тень, Ложась в стеклянны воды, В их зеркале брегов Изображала виды И как между столпов И зданием Фемиды, Сооруженных ей Героев росских в славу, При гласе лебедей, В прохладу и забаву, Вечернею порой От всех уединяясь, С Пленирою младой Мы, в лодочке катаясь, Гуляли в озерке; Она в корме сидела, А посредине я. За нами вслед летела Жемчужная струя, Кристалл шумел от весел. О, сколько с нею я В прогулке сей был весел! Любезная моя! — Я тут сказал, — Пленира! Тобой пленен мой дух, Ты дар всего мне мира. Взгляни, взгляни вокруг И виждь, красы природы Как бы стеклись к нам вдруг: Сребром сверкают воды, Рубином облака, Багряным златом кровы, Как огненна река; Свет ясный, пурпуровый Объял все воды вкруг; Смотри в них рыб плесканье, Плывущих птиц на луг И крыл их трепетанье. Весна во всех местах Нам взор свой о
... Читать дальше »
Бог любви и восхищенья У пчелы похитил сот, И пчелой за то в отмщенье Был ужален тут Эрот. Встрепенувшися, несчастный, Крадены, сердясь, соты В розовы уста прекрасны Спрятал юной красоты. «На, — сказал, — мои хищеньи Ты для памяти возьми, И отныне наслажденьи Ты в устах своих храни». С тех пор Хлою дорогую Поцелую лишь когда, Сласть и боль я в сердце злую Ощущаю завсегда. Хлоя жаля услаждает, Как пчелиная стрела: Мед и яд в меня вливает, И, томя меня, мила.
Блещет Аттика женами; Всех Аспазия милей: Черными очей огнями, Грудью пенною своей Удивляючи Афины, Превосходит всех собой; Взоры орли, души львины Жжет, как солнце, красотой. Резвятся вокруг утехи, Улыбается любовь, Неги, радости и смехи Плетеницы из цветов На героев налагают И влекут сердца к ней в плен; Мудрецы по ней вздыхают, И Перикл в нее влюблен. Угождают ей науки, Дань художества дают, Мусикийски сладки звуки В взгляды томность ей лиют. Она чувствует, вздыхает, Нежная видна душа, И сама того не знает, Чем всех больше хороша. Зависть с злобой содружася Смотрят косо на нее, С черной клеветой свияся, Уподобяся змее, Тонкие кидают жалы И винят в хуле богов; Уж Перикла силы малы Быть щитом ей от врагов. Уж ведется всенародно Пред судей она на суд, Злы молвы о ней свободно Уж не шепчут — вопиют; Уж собранье заседало, Уж архонты все в очках; Но сняла лишь покрывало — П
... Читать дальше »
Блажен, подобится богам С тобой сидящий в разговорах, Сладчайшим внемлющий устам, Улыбке нежной в страстных взорах! Увижу ль я сие, — и вмиг Трепещет сердце, грудь теснится, Немеет речь в устах моих И молния по мне стремится. По слуху шум, по взорам мрак, По жилам хлад я ощущаю; Дрожу, бледнею — и, как влак Упадший, вяну, умираю.
Блажен! кто, удалясь от дел, Подобно смертным первородным, Орет отеческий удел Не откупным трудом, свободным, На собственных своих волах. Кого ужасный глас, от сна На брань, трубы не возбуждает, Морская не страшит волна, В суд ябеда не призывает; И господам не бьет челом, Но садит он в саду своем Кусты и овощи цветущи; Иль диких древ, кривым ножом Обрезав пни, и плод дающи Черенья прививает к ним. Иль зрит вдали ходящий скот, Рычащий в вьющихся долинах; Иль перечищенную льет И прячет патоку в кувшинах, Или стрижет своих овец. Но осень как главу в полях. Гордясь, с плодами возвышает, — Как рад, что рвет их на ветвях, Привитых им, — и посвящает Дар богу, пурпура красней. На бреге ли в траве густой, Под дуб ли древний он ложится, — В лесу гам птиц, с скалы крутой Журча к нему ручей стремится, И все наводит сладкий сон. Когда ж гремящий в тучах бог Покроет землю всю снегами, Зверей он ищет след
... Читать дальше »
Бессмертный Тончи! ты мое Лицо в том, слышу, пишешь виде, В каком бы мастерство твое В Омире древнем, Аристиде, Сократе и Катоне ввек Потомков поздных удивляло; В сединах лысиной сияло, И в нем бы зрелся человек. Но лысина или парик, Но тога иль мундир кургузый Соделали, что ты велик? Нет! философия и музы; Они нас славными творят. О! если б осенял дух правый И освещал меня луч славы, — Пристал бы всякий мне наряд. Так, живописец-философ! Пиши меня в уборах чудных, Как знаешь ты; но лишь любовь Увековечь ко мне премудрых. А если слабости самим И величайшим людям сродны, Не позабудь во мне подобны, Чтоб зависть улыбалась им. Иль нет, ты лучше напиши Меня в натуре самой грубой: В жестокий мраз с огнем души, В косматой шапке, скутав шубой; Чтоб шел, природой лишь водим, Против погод, волн, гор кремнистых, В знак, что рожден в странах я льдистых, Что был прапращур мой Багрим. Не испугай жены, др
... Читать дальше »
В сей день, блаженный день, одна из вас прияла И добродетели и имя девы той, Котора споборала Религии святой; Другой же бытие Природа даровала. Она обеих вас на то произвела, Чтоб ваши чувства и дела Взаимно счастье составляли И полу нежному пример бы подавали. Разлука угнетает вас, О верные друзьям Настанет вскоре час — Приятный, сладостный, блаженный час свиданья: И в излиянии сердец Вы узрите ее конец И позабудете минувшие страданья! ..
В ночи лазурной почивает Рим. Взошла луна и — овладела им, И спящий град, безлюдно-величавый, Наполнила своей безмолвной славой...
Как сладко дремлет Рим в ее лучах! Как с ней сроднился Рима вечный прах!.. Как будто лунный мир и град почивший- Все тот же мир, волшебный, но отживший!..
Бывают роковые дни Лютейшего телесного недуга И страшных нравственных тревог; И жизнь над нами тяготеет И душит нас, как кошемар. Счастлив, кому в такие дни Пошлет всемилосердый бог Неоценимый, лучший дар — Сочувственную руку друга, Кого живая, теплая рука Коснется нас, хотя слегка, Оцепенение рассеет И сдвинет с нас ужасный кошемар И отвратит судеб удар, — Воскреснет жизнь, кровь заструится вновь, И верит сердце в правду и любовь.
Британский леопард За что на нас сердит? И машет все хвостом, И гневно так рычит? Откуда поднялась внезапная тревога? Чем провинились мы? Тем, что, в глуби зашед Степи средиазийской, Наш северный медведь — Земляк наш всероссийский — От права своего не хочет отказаться Себя оборонять, подчас и огрызаться. В угоду же друзьям своим Не хочет перед миром Каким-то быть отшельником-факиром; И миру показать и всем воочию, Всем гадинам степным На снедь предать всю плоть свою. Нет, этому не быть! — и поднял лапу... Вот этим леопард и был так рассержен. «Ах, грубиян! Ах, он нахал! — Наш лев сердито зарычал. — Как, он, простой медведь, и хочет защищаться В присутствии моем, и лапу поднимать, И даже огрызаться! Пожалуй, это дойдет до того, Что он вообразит, что есть и у него Такие же права, Как у меня, сиятельного льва... Нельзя же допустить такого баловства!»
Брат, столько лет сопутствовавший мне, И ты ушел, куда мы все идем, И я теперь на голой вышине Стою один, — и пусто все кругом.
И долго ли стоять тут одному? День, год-другой, — и пусто будет там, Где я теперь, смотря в ночную тьму И — что со мной, не сознавая сам...
Бесследно все — и так легко не быть! При мне иль без меня — что нужды в том? Все будет то ж — и вьюга так же выть, И тот же мрак, и та же степь кругом.
Дни сочтены, утрат не перечесть, Живая жизнь давно уж позади, Передового нет, и я как есть, На роковой стою очереди.
Безвременная ночь восходит безнадежно На небо низкое; река, померкнув, спит, Как груда мертвых льдов, и нити пыли снежной Кружатся и звездят береговой гранит.
Нет выхода! Весь мир исчез в тумане этом, Тот мир, где место есть живым, грозе, борьбе! И, убаюканный тем смутным полусветом, О полюс! — город твой влечется вновь к тебе!
Девятый час; уж темно; близ заставы Чернеют рядом старых пять домов, Забор кругом. Высокий худощавый Привратник на завалине готов
Уснуть; дождя не будет, небо ясно, — Весь город спит. Он долго ждал напрасно; Темны все окна — блещут только два — И там — чем не богата ты, Москва!
Но, чу! — к воротам кто-то подъезжает. Лихие дрожки, кучер с бородой Широкой, кони черные. Слезает, Одет плащом, проказник молодой;
Скрыпит за ним калитка; под ногами Стучат, колеблясь, доски. (Между нами Скажу я, он ничей не прервал сон.) Дверь отворилась, — свечка. Кто тут? — Он..
Его узнала дева молодая, Снимает плащ и в комнату ведет; В шандале медном тускло догорая, Свеча на них свой луч последний льет,
И на кровать с высокою периной И на стену с лубошною картиной; А в зеркале с противной стороны Два юные лица отражены.
Она была прекрасна, как мечтанье Ребенка под светилом южных стран. Что красота? — ужель одн
... Читать дальше »
Два человека в этот страшный год, Когда всех занимала смерть одна, Хранили чувство дружбы. Жизнь их, род, Незнания хранила тишина.
Толпами гиб отчаянный народ, Вкруг них валялись трупы — и страна Веселья — стала гроб — ив эти дни Без страха обнималися они!..
Один был юн годами и душой, Имел блистающий и быстрый взор, Играла кровь в щеках его порой, В движениях и в мыслях он был скор
И мужествен с лица. Но он с тоской И ужасом глядел на гладный мор, Молился, плакал он и день и ночь, Отталкивал и сон и пищу прочь!
Другой узнал, казалось, жизни зло; И разорвал свои надежды сам. Высокое и бледное чело Являло наблюдательным очам,
Что сердце много мук перенесло И было прежде отдано страстям. Но, несмотря на мрачный сей удел, И он как бы невольно жить хотел.
Безмолвствуя, на друга он взирал, И в жилах останавливалась кровь; Он вздрагивал, садился. Он вставал, Ходил, бледнел и вдруг садился вн
... Читать дальше »
Гляжу на будущность с боязнью, Гляжу на прошлое с тоской И, как преступник перед казнью, Ищу кругом души родной; Придет ли вестник избавленья Открыть мне жизни назначенье, Цель упований и страстей, Поведать — что мне бог готовил, Зачем так горько прекословил Надеждам юности моей. Земле я отдал дань земную Любви, надежд, добра и зла; Начать готов я жизнь другую, Молчу и жду: пора пришла; Я в мире не оставлю брата, И тьмой и холодом объята Душа усталая моя; Как ранний плод, лишенный сока, Она увяла в бурях рока Под знойным солнцем бытия.
Где бьет волна о брег высокой, Где дикий памятник небрежно положен, В сырой земле и в яме неглубокой — Там спит герой, друзья! — Наполеон!.. Вещают так и камень одинокой, И дуб возвышенный, и волн прибрежных стон!., Но вот полночь свинцовый свой покров По сводам неба распустила, И влагу дремлющих валов С могилой тихою Диана осребрила. Над ней сюда пришел мечтать Певец возвышенный, но юный; Воспоминания стараясь пробуждать, Он арфу взял, запел, ударил в струны... «Не ты ли, островок уединенный, Свидетелем был чистых дней Героя дивного? Не здесь ли звук мечей Гремел, носился глас его священный? Нет! рок хотел отсюда удалить И честолюбие, и кровь, и гул военный; А твой удел благословенный: Принять изгнанника и прах его хранить! Зачем он так за славою гонялся? Для чести счастье презирал? С невинными народами сражался? И скипетром стальным короны разбивал? Зачем шутил граждан спокойных к
... Читать дальше »
Вы мне однажды говорили, Что не привыкли в свете жить: Не спорю в этом; но не вы ли Себя заставили любить? Все, что привычкою другие Приобретают — вы душой; И что у них слова пустые — То не обман у вас одной! Вы не знавали князь Петра; Танцует, пишет он порою, От ног его и от пера Московским дурам нет покою; Ему устать бы уж пора, Ногами — но не головою.
Вчера до самой ночи просидел Я на кладбище, все смотрел, смотрел Вокруг себя; полстертые слова Я разбирал. Невольно голова Наполнилась мечтами; вновь очей Я не был в силах оторвать с камней. Один ушел уж в землю, и на нем Все стерлося... Там крест к кресту челом Нагнулся, будто любит, будто сон Земных страстей узнал в сем месте он... Вкруг тихо, сладко все, как мысль о ней; Краснеючи, волнуется пырей На солнце вечера. Над головой Жужжа, со днем прощаются игрой Толпящиеся мошки, как народ Существ с душой, уставших от работ!.. Стократ велик, кто создал мир! велик!.. Сих мелких тварей надмогильный крик Творца не Оольше ль славит иногда, Чем в пепел обращенные стада? Чем человек, сей царь над общим злом, С коварным сердцем, с ложным языком?.
Всю ночь у пушек пролежали Мы без палаток, без огней, Штыки вострили да шептали Молитву родины своей. Шумела буря до рассвета; Пробили зорю барабаны, Восток туманный побелел, И от врагов удар нежданный На батарею прилетел. И вождь сказал перед полками: «Ребята, не Москва ль за нами? Умремте ж под Москвой, Как наши братья умирали». И мы погибнуть обещали, И клятву верности сдержали Мы в бородинский бой. Что Чесма, Рымник и Полтава? Я, вспомня, леденею весь, Там души волновала слава, Отчаяние было здесь. Безмолвно мы ряды сомкнули, Гром грянул, завизжали пули, Перекрестился я. Мой пал товарищ, кровь лилася, Душа от мщения тряслася, И пуля смерти понеслася Из моего ружья. Марш, марш! пошли вперед, и боле Уж я не помню ничего. Шесть раз мы уступали поле Врагу и брали у него. Носились знамена, как тени, Я спорил о могильной сени, В дыму огонь блестел, На пушки кон
... Читать дальше »
Вот, друг, плоды моей небрежной музы! Оттенок чувств тебе несу я в дар. Хоть ты презрел священной дружбы узы, Хоть ты души моей отринул жар...
Я знаю все: ты ветрен, безрассуден, И ложный друг уж в сеть тебя завлек; Но вспоминай, что путь ко счастью труден От той страны, где царствует порок!..
Готов на все для твоего спасенья! Я так клялся и к гибели летел; Но ты молчал и, полный подозренья, Словам моим поверить не хотел...
Но час придет, своим печальным взором Ты все прочтешь в немой душе моей; Тогда — беги, не трать пустых речей, — Ты осужден последним приговором!..
Взгляни на этот лик; искусством он Небрежно на холсте изображен, Как отголосок мысли неземной, Не вовсе мертвый, не совсем живой; Холодный взор не видит, но глядит И всякого, не нравясь, удивит; В устах нет слов, но быть они должны: Для слов уста такие рождены; Смотри: лицо как будто отошло От полотна, — и бледное чело Лишь потому не страшно для очей, Что нам известно: не гроза страстей Ему дала болезненный тот цвет, И что в груди сей чувств и сердца нет. О боже, сколько я видал людей, Ничтожных — пред картиною моей, Душа которых менее жила, Чем обещает вид сего чела.
В уме своем я создал мир иной И образов иных существованье; Я цепью их связал между собой, Я дал им вид, но не дал им названья; Вдруг зимних бурь раздался грозный вой, И рушилось неверное созданье!.. Так перед праздною толпой И с балалайкою народной Сидит в тени певец простой И бескорыстный и свободный!. Он громкий звук внезапно раздает, В честь девы милой сердцу и прекрасной — И звук внезапно струны оборвет, И слышится начало песни! — но напрасно! — Никто конца ее не допоет!..
В теснине Кавказа я знаю скалу, Туда долететь лишь степному орлу, Но крест деревянный чернеет над ней, Гниет он и гнется от бурь и дождей. И много уж лет протекло без следов С тех пор, как он виден с далеких холмов. И каждая кверху подъята рука, Как будто он хочет схватить облака. О, если б взойти удалось мне туда, Как я бы молился и плакал тогда; И после я сбросил бы цепь бытия, И с бурею братом назвался бы я! Прости, мой друг!., как призрак я лечу В далекий край: печали я ищу; Хочу грустить, но лишь не пред тобой. Ты можешь жить, не слыша голос мой; Из всех блаженств, отнятых у меня, Осталось мне одно: видать тебя, Тот взор, что небо жалостью зажгло. Все кончено! — ни бледное чело, Ни пасмурный и недовольный взгляд Ничем, ничем его не омрачат!.. Меня забыть прекрасной нет труда, — И я тебя забуду навсегда; Я мучусь, если мысль ко мне придет, Что и тебя несчастна убьет, Что некогда с ланит и с уст мечта К
... Читать дальше »
В старинны годы люди были Совсем не то, что в наши дни; (Коль в мире есть любовь) любили Чистосердечнее они. О древней верности, конечно, Слыхали как-нибудь и вы, Но как сказания молвы Все дело перепортят вечно, То я вам точный образец Хочу представить наконец. У влаги ручейка холодной, Под тенью липовых ветвей, Не опасаясь злых очей, Однажды рыцарь благородный Сидел с любезною своей... Тихонько ручкой молодою Она красавца обняла. Полна невинной простотою, Беседа мирная текла. «Друг, не клянися мне напрасно, — Сказала дева, — верю я; Ясна, чиста любовь твоя, Как эта звонкая струя, Как этот свод над нами ясный; Но как она в тебе сильна, Еще не знаю. Посмотри-ка, Там рдеет пышная гвоздика, Но нет: гвоздика не нужна; Подалее, как ты унылый, Чуть виден голубой цветок... Сорви же мне его, мой милый: Он для любви не так далек!» Вскочил мой рыца
... Читать дальше »
В ребячестве моем тоску любови знойной Уж стал я понимать душою беспокойной; На мягком ложе сна не раз во тьме ночной, При свете трепетном лампады образной, Воображением, предчувствием томимый, Я предавал свой ум мечте непобедимой. Я видел женский лик, он хладен был как лед, И очи — этот взор в груди моей живет; Как совесть душу он хранит от преступлений; Он след единственный младенческих видений. И деву чудную любил я, как любить Не мог еще с тех пор, не стану, может быть. Когда же улетал мой призрак драгоценный, Я в одиночестве кидал свой взгляд смущенный На стены желтые, и мнилось, тени с них Сходили медленно до самых ног моих. И мрачно, как они, воспоминанье было О том, что лишь мечта и между тем так мило.
В неверный час, меж днем и темнотой, Когда туман синеет над водой, В час грешных дум, видений тайн и дел, Которых луч узреть бы не хотел, А тьма укрыть, чья тень, чей образ там, На берегу, склонивши взор к волнам, Стоит вблизи нагбенного креста? Он не живой. Но также не мечта: Сей острый взгляд с возвышенным челом И две руки, сложенные крестом. Пред ним лепечут волны и бегут, И вновь приходят, и о скалы бьют; Как легкие ветрилы, облака Над морем носятся издалека. И вот глядит неведомая тень На тот восток, где новый брезжит день; Там Франция! — там край ее родной И славы след, быть может скрытый мглой Там, средь войны, ее неслися дни... О! для чего так кончились они!.. Прости, о слава! обманувший друг. Опасный ты, но чудный, мощный звук; И скиптр... о вас забыл Наполеон; Хотя давно умерший, любит он Сей малый остров, брошенный в морях, Где сгнил его и червем съеден прах, Где он страдал, покинут от друзей, П
... Читать дальше »
В море царевич купает коня; Слышит: «Царевич! взгляни на меня!» Фыркает конь и ушами прядет, Брызжет и плещет и дале плывет. Слышит царевич: «Я царская дочь! Хочешь провесть ты с царевною ночь? Вот показалась рука из воды, Ловит за кисти шелковой узды. Вышла младая потом голова, В косу вплелася морская трава. Синие очи любовью горят; Брызги на шее, как жемчуг, дрожат. Мыслит царевич: «Добро же! постой!» За косу ловко схватил он рукой. Держит, рука боевая сильна: Плачет и молит и бьется она. К берегу витязь отважно плывет; Выплыл; товарищей громко зовет: «Эй вы! сходитесь, лихие друзья! Гляньте, как бьется добыча моя... Что ж вы стоите смущенной толпой? Али красы не видали такой?» Вот оглянулся царевич назад: Ахнул! померк торжествующий взгляд. Видит, лежит на песке золотом . Чудо морское с зеленым хвостом; Хвост чешуею змеиной покрыт, Весь замирая, свиваясь, дрожит; Пена струя
... Читать дальше »
Ах! сокрылась в мрак ненастный Счастья прошлого мечта!.. По одной звезде прекрасной Млею, бедный сирота. Но как блеск звезды моей, Ложно счастье прежних дней. Пусть навек с златым мечтаньем, Пусть тебе глаза закрыть, Сохраню тебя страданьем: Ты для сердца будешь жить. Но, увы! ты любишь свет: И любви моей как нет! Может ли любви страданье, Нина! некогда пройти? Бури света волнованье Чувств горячих унести? Иль умрет небесный жар, Как земли ничтожный дар?..
Ах! ныне я не тот совсем, Меня друзья бы не узнали, И на челе тогда моем Власы седые не блистали. Я был еще совсем не стар; А иссушил мне сердце жар Страстей, явилися морщины И ненавистные седины, Но и теперь преклонных лет Я презираю тяготенье. Я знал еще души волненье — Любви минувшей грозный след. Но говорю: краса Терезы... Теперь среди полночной грезы Мне кажется: идет она Между каштанов и черешен... Катится по небу луна... Как я доволен и утешен! Я вижу кудри... взор живой Горячей влагою оделся... Как жемчуг перси белизной. Так живо образ дорогой В уме моем напечатлелся! Стан невысокий помню я И азиатские движенья, Уста пурпурные ея, Стыда румянец и смятенье... Но полно! полно! я любил, Я чувств своих не изменил!.. Любовь, сокрывшись в сердце диком, В одних лишь крайностях горит И вечно (тщетно рок свирепый Восстал) меня не охладит, И тень минувшего бежит Поныне всюду за Мазепой..
... Читать дальше »
